Home 1 История 1 Персия при Наср-эд-Дин-шахе. Очерк 2

Персия при Наср-эд-Дин-шахе. Очерк 2

Да простит мне читатель, как прощает Аллах своего верного раба, за неполноту моих очерков, которые я писал по заметкам в моих записных книжках, сделанным много лет тому назад, вследствие чего очень понятно, что многое забылось мною. Написать эти очерки воодушевили меня две причины: во-первых, то, что в нынешнем году, блаженной памяти Наср-Эдин, Шахиншах (т. е. царь царей), под сенью которого я шесть лет сидел на ковре его милостей и счастья, должен бы был праздновать, если бы не был убит злодеем, со своим правоверным народом, благополучное пятидесятилетие своего царствования, и во-вторых, расспросы о Персии любопытных, из которых я убедился, что о Персии всюду имеют очень смутное понятие. Поэтому я и рискую в предлагаемых очерках познакомить читателя с Персией, за время моего там пребывания, с 1882 по 1888 год. Благодаря милостям Шаха (да будет душа его в раю с Магометом), я уже награжден его звездами и наградою, почему мне нет уже цели льстить Персии в моих очерках, как делали многие для получения звезд, и я постараюсь только изложить читателю всю сущую правду о том, что я видел и слышал за шесть лет в Персии. — В этих очерках говорится о Наср-Эдин-шахе как о живом, так как они были еще написаны до его смерти.

Мисль-Рустем.

Предыдущий ОЧЕРК I-й

ОЧЕРК II-й
Столица Персии Тегеран

Положение города. — Описание частей города. — Водоснаб­жение. — Народо­насе­ле­ние. — Занятия жителей. — Делали. — Нищие. — Уличные типы. — Базары.


Тегеран. Мейдан-и Машк (учебный плац). Продавец мороженого.
Здесь и далее фото А. Севрюгина.

Столица «Средоточия мира», Падишаха, Шахиншаха (т. е. царя царей), «тени Магомета на земле», Наср-Эдина, «знаменитого потомка Магомет-шаха, Фат-Али-шаха» и проч. и проч. (одним словом, всего титула шаха не перескажешь), — город Тегеран лежит на песчано-каменистой равнине и издали, с гор, представляет довольно правильный круг, окаймленный фестонами. Эти фестоны суть крепостные земляные валы, имеющие формы люнетов, вдоль которых вырыт довольно глубокий ров с перекинутыми через него 14 мостами, идущими к 14 воротам вала. Говорят, персы могут по желанию запрудить ров водой; вал же сам не толст и имеет по бокам ворот амбразуры, но во всяком случае не может служить надежной охраной в военное время. В некоторых местах ров и вал теперь частью обсыпаются, и их не ремонтируют, несколько поддерживая только с той стороны, откуда шах выезжает обыкновенно в свои летние дворцы, т. е. ремонтируют лишь напоказ шаху. Издали, за валом, города почти не видно, так как все персидские дома имеют плоские земляные крыши; выступают только торчащие мечети и дворец шаха.


Ворота Дарвазе-йи Даулат

Подъехав к одному из мостов, ведущих через ров в город, вы поражаетесь живописной архитектурой городских ворот, с башенками и колонками наверху, с целыми картинами, выложенными персидскими разноцветными изразцами, и у которых всегда таможенный страж.


Дарвазе-йи Даулат, вид со стороны города

Окружность Тегерана вместе со рвом достигает 30 верст; город делится на три части: первую — европейскую, лежащую ближе к северу; затем — азиатскую, лежащую в центре города, и, наконец, пустыри, или загородную часть, лежащую внутри вала к югу. Постараюсь описать каждую часть отдельно, дабы дать более ясное представление о городе.

В европейском квартале улицы распланированы очень хорошо: они широки и большею частью имеют с боков канавы с проточной водой, обсажены тутовыми (шелковичными) деревьями, дающими в знойные дни прохладу, а во время созревания на них ягод (тута) даже и пищу беднякам. Улицы содержатся весьма чисто, по вечерам поливаются, а днем подметаются особыми, нанятыми от полиции людьми, одетыми в мундиры. Жаль только, что даже в европейском квартале нет тротуаров из плит, а большею частью вымощенные крупным булыжником; сами же улицы почти все шоссированы. Странное впечатление производят на приезжего эти улицы: хотя они очень чисты, но кажутся неприветливыми. Это происходит оттого, что у редкого дома окна выходят на улицу. Персы строят все дома окнами во двор, так что снаружи вы видите только стены с дверьми, имеющими привешанные снаружи скобы, которыми и стучат, когда хотят войти. Эти скобы заменяют у них звонок. Персы не строят на улицу окон с целью охранить от любопытного взора своих жемчужин эндеруна, т. е. женщин (гарем). Обращенные на улицу стены домов большею частью выбелены или остаются серыми от смазывающей их глины.


Тегеран начала XX в. (Вывеска: „Братьев Рзаевых / Шемахинцы“)

В европейском квартале помещаются все дипломатические миссии, за исключением Русской Императорской миссии, которая построена почему-то около самых азиатских базаров, в грязной части города; здесь же помещается много богатых дворцов разных ханов и дворец полицеймейстера, выстроенный им на какие-то сомнительные денежные источники. В этом же квартале в мое время находились две гостиницы для европейцев: одна француза Прево, содержимая довольно чисто, хотя без всякого комфорта, и другая «Grand-Hotel», содержимая армянином, весьма грязная, с покоробленным биллиардом. Далее полицейское управление с вонючими подвалами, медресе (училище) для военных и докторов. Патронный завод с допотопными машинами, привезенными из Франции капельмейстером Лемером по приказанию шаха. (Не правда ли, странно, что капельмейстер покупает машины для патронного завода? Но персам это не кажется странным). Телеграфная станция американской компании, дающая на несколько часов свою ветвь русским для переговоров, для чего там содержится также преглупый телеграфист. Газовый завод, стоющий очень много и, должно быть, потому именно зачастую не работающий, — газу не хватает даже на две с половиною улицы: иногда фонари зажигаются днем, когда проезжает шах, а чуть смеркнется — их торопятся потушить, и улицы остаются во мраке. На площади есть даже два Яблочкова фонаря, но вследствие неисправности они никогда не светят.


Тегеран. Газовая улица. (Конка и железная дорога Тегеран — Шах-Абдул-Азим принадлежали Лазарю Полякову, который выкупил обанкротившуюся компанию у бельгийцев)

В этой же части находятся: плац Мейдан-Машк (для учения) и Топ-Майдан (артиллерийский), в середине которого расположен большой бассейн, испускающий зловоние; хотя в нем и много воды, но персы часто обмываются там и полощат белье, чем и грязнят его. Эта площадь имеет четверо ворот в улицы, на одних из которых, против дворцовой улицы, местные музыканты ежедневно играют вечернюю зорю.


Наккара-хане. Музыканты играют зорю

Имеются налицо также две общественные бани, весьма грязно содержимые и вонючие, но о них скажу потом отдельно. Улицы в европейском квартале носят названия Европейская, Алиазаровская и т. д., так что вы благодаря этому можете скоро ориентироваться. На многих улицах этого квартала вы встретите каменные полицейские караулки, у которых зачастую увидите дремлющего сидя пестро одетого полицейского, который вскочит, увидав вас, схватит стоящую у стены обнаженную шашку и ковырнет ею в воздухе, т. е. отдаст честь, а чаще, и увидав вас, не поднимется и будет продолжать дремать или курить неразлучный кальян.


Дарвазе-йи Мейдан-и Тупхане — ворота Пушечной площади

На границе, так сказать, европейского квартала с азиатским стоит шахский дворец; он занимает со своим эндеруном огромное пространство и окружен со всех сторон высокою стеною. О дворцах буду говорить дальше отдельно, а пока перехожу к кварталу азиатскому, лежащему уже за дворцом.


Еврейский квартал Тегерана

Эта часть города построена на старый азиатский манер и планировки улиц в ней совсем нет; улицы или, вернее, большею частью переулочки все кривые, грязные, в большинстве узкие до того, что двое верховых едва могут разъехаться. В этой части сосредоточены базары и живут персы, евреи и гебры, — европейцев нет; здесь ютятся даже самые богатые персы и, несмотря на то, что внутри их домов чистота, перед выходами на улице грязь, и нередко валяется падаль. Базары образуют крытые сводчатые или же крытые циновками (род наших рогож) здания, представляющие собою широкие галереи с маленькими открытыми впереди лавочками. Среди базаров встречаются мечети. Прямо на улицах устраиваются незакрытые ямы, ведущие в подземные водопроводы, так что вы легко можете попасть туда; но не беспокойтесь, там не глубоко и вас сейчас вытащат, — дело обыкновенное; раз даже сам полицеймейстер, граф М., попал в такую дыру и отделался только тем, что вывихнул ступню: по этому поводу персы хладнокровно говорят: «Ейб-надере» (ничего). Санитарами в этих улицах служат, как видно, собаки, рыщущие по ним массою и днем никого не трогающие, но по вечерам или ночью стоит вам наступить на собаку или задеть одну из них, как вас начнут преследовать целые стаи.


Мейдан-и Машк (учебный плац)

Тут же, окруженные этой грязью, помещаются таможня и почтовое ведомство. На одном из базаров находится площадь Сабз-Майдан (Зеленая площадь), вокруг которой расположены лавки с фуражом. На этой же площади стоит постоянный эшафот, с длинным шестом, на который вешают головы казненных. Вообще, мало интересного встречается в этом квартале — грязь и вонь, вонь и грязь.

Третья часть города находится за азиатским кварталом. Там, среди полей, стоят кирпичные заводы с массою глубочайших ям, где берут глину; там же караван-сараи (постоялые дворы) для караванов и огороды. Украшает эту часть города только станция железной дороги, устроенная по-европейски, путь от которой, на протяжении всего 11 верст, идет до святого места, чтимого персами монастыря, называемого Шах-Абдул-Азим, т. е. Убежище Шах-Абдула.


Со временем появились и иные ж.-д. направления: Хорасанские ворота Тегерана. Конец XIX в.

Описав в частности каждую часть по внешнему виду, я постараюсь описать вообще уличную жизнь столицы, водоснабжение и т. д., — словом, все, что может представить некоторый интерес.

Около города нет ни озер, ни рек, и он снабжается водою при помощи каналов из источников, лежащих в горах верст за 70—80 от города. Каналы эти частью идут по поверхности земли, но большею частью под землею; для освежения воды и очистки ее, на расстоянии каждых шагов 20—30, над подземными каналами делаются отверстия; таких каналов с гор в город идет до 70, из них два называются шахскими каналами, и в них вода лучше. Подобные каналы проходят по всему городу и воду из них берут чрез имеющиеся отверстия; по домам разносят воду «саки» (водоносы) в кожаных мешках, и берут за это в месяц рубля 1½—2.


Водонос

Персы вообще умеют отлично проводить каналы, но плохо за ними смотрят: без церемонии, в пяти шагах от места, где люди берут воду для питья, зачастую они подмывают все свои части тела, что требуется у них перед молитвою. Я сам видел, как в чудном дворцовом бассейне шаха, правда, очень запущенном, караульные сарбазы (солдаты) производили обычное омовение и тут же пили. Персы любят воду, и в редком дворе нет каменного бассейна (сплошь с вонючей водой) для домашнего употребления, поливки двора, мытья посуды и белья и т. д. Персы вообще нечистоплотны в обращении с водою, почему даже в великолепных бассейнах шаха вы постоянно увидите на дне тину и грязь.

Определить точно, сколько народу живет в Тегеране, нет возможности; спросите любого перса, и он на ваш вопрос ответит: «Аллах мидунет», т. е. Бог ведает; многие даже говорят, что грех считать людей. Переписи населения никогда не было, да вряд ли ее возможно было бы произвести, так как многие фанатики не покажут верного числа находящихся в их эндерунах «жемчужин» (жен и наложниц). Но приблизительно в городе считают населения до 100 тысяч, которое распадается так: 70% мусульман-шиитов-персов, 18% мусульман-суннитов, турок и евреев, 10% христиан и 2% гебров-идолопоклонников, афганцев и других. Большая часть этого народа занимается торговлей. В Персии торгуют почти все, начиная с «сартипа» (генерала) до «сарбаза» (солдата), и это там не кажется странным. На улице вы зачастую увидите солдата в мундире, с погонами, в коротких штанах и не в форменной шапке, сидящим у стены на корточках перед грязной тряпкой, на которой валяются медные деньги, — это уличный меняла серебра на медь и обратно; или вы увидите такого же солдата, торгующего на «ишаке» (осле) вареной свеклой (любимое кушанье бедняков). Благодаря жаре на улицах днем людей мало заметно, но стоит пойти в крытые базары или выйти во время заката солнца на улицу, около 5 часов дня, то вы увидите массу снующих людей, словно в муравейнике.


Торговец свеклой

Много можно увидеть интересного в одежде и в обычаях страны. Я зачастую выходил только для того, чтобы полюбоваться всеми оригинальностями восточной жизни. Того, о чем обыкновенно распространяются туристы и газетные корреспонденты из восточных стран, именно, будто на улицах вы видите повсюду роскошь костюмов, — я не видал, хотя и жил на Востоке (в Персии и Турции) 8 лет; говорю прямо, роскоши костюмов на улицах Персии нет нигде; скорее кругом бросается в глаза нищета и грязь, представляя, вместе с тем, много оригинального для европейца.

Не успели вы показать нос на улицу, как встречаете у входа вашей квартиры «делала», с сладкой миной предлагающего вам все что угодно. Эти «делалы» — род комиссионеров-торговцев; чрез плечо у них всегда перевешивается несколько ковров, в руках топорики и молотки времен, по их уверению, чуть ли не Адама, а в карманах жемчуг и бирюза. Если у них не окажется того, что вам нужно, — только назовите, и завтра же вам будет доставлено, что вы ни пожелаете. Они сами не богаты, но имеют полный кредит на базаре, где им все отпускается в долг, даже без расписки, на комиссию. Этот народ большею частью торчит у дверей европейцев, всегда жаждущих достать в Персии чего-либо старинного. Делал знает, с кого можно нажить и кого надуть, а потому с ним надо торговаться, как с жидом, и в конце концов он все-таки обманет, продав вам за настоящие негодную бирюзу, линючий ковер или какую-нибудь старинную рыцарскую арматуру, времен Тамерлана, с клеймом бельгийской фабрики последних годов, которую выписывают нарочно в Персию для надувательства глупого «френги» — европейца, и которую, чтобы она казалась старой, заржавленной, держат месяц в сырой земле. Или тут же делал вручит вам монеты времен Искандера, т. е. Александра Македонского, чеканенные несколько недель тому назад в Исфагани (где целая фабрика фальшивых монетчиков). Делали народ навязчивый, и если вы их допустите приходить к себе когда им вздумается, то они будут надоедать вам и ночью. Со всего вам проданного дают известный процент (около 5%) вашей прислуге, чтобы назавтра их опять допустили к вам, — это уж в обычае.


„Фагиры“ — нищие, кейфуют (курят опиум)

Не успели вы отойти от вашего дома на несколько шагов, как будете атакованы нищими — «фагирами» (не нужно смешивать с «факиром»); они тоже очень любят ютиться около домов европейцев и поджидают их выхода целыми часами.


Тегеранский нищий

Нищих в Тегеране масса; из них большая часть калеки, без рук и ног, — это, конечно, в виде воспоминаний о данных им внушительных назиданиях бывшими хозяевами-ханами за какие-нибудь провинности.


Нищий

Но есть и профессиональные нищие. Я знал парочку. Он здоровый, до пояса голый негр, она — прехорошенькая персиянка; от всякой предлагаемой им работы они отказывались и имели между собою, как говорят, уличный роман. Отделаться от нищих очень трудно; нужно прямо их гнать от себя; если же вы дали одному, то вас обступят 5—10 и все будут уже требовать. Я знал одного нищего, который всегда просил так: «У меня сегодня вечером гости, не на что купить огня, прошу дать». Не правда ли, оригинальный способ просить милостыню — на гостей?


Дервиш (в руке кашкуль — чаша для подаяний)

Только что вы отделались от нищих, как непременно наткнетесь на дервиша (род секты странствующих монахов). Он прямо перегородит вам дорогу и будет кричать: «Я-хак! Я-Али!», т. е. он призывает имя Бога и Али, их пророка. Дервиши не просят, а только взывают к Богу, но зачастую вид их настолько внушителен, и прямо разбойничий, что вы невольно кинете монету в их кокосовую чашку, висящую на руке. Одеты дервиши разнообразно, большею частью — без головного убора, с растрепанной шевелюрой и бородой; их рожи выглядят довольно свирепо. Дервиши бывают черные и белые; они ходят босыми, в широких белых грязных шароварах, сверх же пояса большею частью совсем нагие или только с наброшенною на плечах козлиною шкурою; в руках, кроме долбленого кокосового ореха на цепочке для милостыни, у них всегда огромная сучковатая дубина, или железный топорик, или железная палка с изображением бычачьей головы на верхнем конце. Изредка вы встретите дервиша на кляче, подаренной ему, или быке: — это дервиш, едущий на богомолье.

Отделавшись от дервиша, вы продолжаете путь дальше; но вам приходится не заглядываться по сторонам, а смотреть не только вперед, но и назад, иначе постоянно идущие вереницы верблюдов и ишаков непременно собьют вас с ног в канаву. Погонщики — народ весьма бесцеремонный, как и их скотина.

Любопытного много на улице: вот вы видите сидящего у канавы перса, протянувшего с улыбкой голую до плеча руку, из которой фонтаном бьет кровь, а рядом другого, также с улыбкой, — довольного профессора, сделавшего удачную операцию. Это цирюльник, открывший кровь пациенту, страдавшему каким-нибудь недугом. В Персии принято лечиться кровопусканием. Дальше, рядом вы видите сидящего на корточках перса, с зеркальцем величиною в яблоко в руках, и над его головой старающегося пробрить ему середину головы — «усту», т. е. мастера бритья; это уличный парикмахер, который без церемонии плюет на бритву и точить ее на ремне, висящем у него на поясе. Затем вдруг вы слышите страшный крик и видите кучку народа; из любопытства вы подходите, — и что же? Зубной мастер, «дандун-уста», огромными щипцами тянет зуб у сидящего на корточках и ревущего во всю глотку своего соотечественника, которого еще притягивают к земле другие люди. У какой-нибудь стены вы увидите развешанные саженные размалеванные яркими красками картины, изображающие какие-то битвы и змей, всегда что-то непонятное и фантастическое; подойдя, действительно, вы иногда увидите то, чего у нас в Европе не видывали. Какой-нибудь красноречивый перс, расхаживая перед картиной, созывает громким голосом народ и рассказывает им подвиги фантастических персидских богатырей. Когда вокруг него соберется много народа и он видит, что есть надежда собрать кое-что за представление, то берет дудочку и начинает наигрывать, сидя на корточках. Тогда из складок его «абы», т. е. широкого халата, начинают вылезать змеи, которые кружатся и извиваются перед ним; он берет их в руки, обматывает вокруг шеи и т. д., и змеи его не трогают; говорят, что яд у них выжжен, но я этому не верю. Я сам видал, как подобная змея ужалила курицу, которая сейчас же, немного помучившись, околела, — и собаку, которая со страшным визгом умчалась, получив укол от змеи. По предложению одного факира, я брал при моих родных змею в руки, и она вдруг напряглась вся как палка. В другой раз такой же факир, высыпав в таз до полсотни тамошних желтых и серых скорпионов, затем, взяв по одному, дунет на него или положит в рот — и скорпион мертв; положивши, факир позволяет трогать; в заключение, дунувши на него опять (по-другому — раза три) и произнеся заклинания, — оживляет и потом живо руками собирает их в свою коробку.


Заклинатель змей. Начало XX в.

На улице вы также можете встретить персидских цыган с безобразными обезьянами, делающими под звуки бубна всевозможные прыжки, или персидских евреев, продающих разные тряпки; или же, наконец, «кальянчи», т. е. человека с персидским кальяном предлагающего вам за 1 коп. покурить отвратительной пыли, вместо чудного персидского «ширазского» табаку.


Кальянчи

Иногда вы встретите 2—4 персов, ведущих на цепи львицу, — она принадлежит шаху, ручная, ее можно гладить. Водят ее по улицам на показ некоторым ханам, за что вожакам платят.

Все время, пока вы идете, в ушах ваших стоит шум от крика разнообразных торговцев. Один выкрикивает «фрукты»; другой «сласти» (до конфект персы большие охотники); третий — солдат, одетый в мундир, а во все остальное не форменное, стоя около осла, выкрикивает «вареную свеклу» или «арбузы»; или торговец шербета предлагает воду из канавы, добавляя немного в нее сиропа; или «сабменсаб», т. е. офицер, спешащий на осле, под зонтиком от дождя, на «селам» шаха.


Уличный разносчик

Но вот сзади вас раздаются громкие голоса: «Хабарда», т. е. берегись; вы даете дорогу, и мимо вас попарно, скорым шагом, с палками в руках, идут какие-то люди, а за ними, покачиваясь на седле, едет какой-нибудь хан, важный человек, — без этих людей он не выходит, и это называется «ташахус»; а если у хана своих слуг мало для «ташахуса», то он при выезде нанимает еще других, чтобы они шли впереди; по числу сопровождающих — определяется и величие едущего перса. Нередко идущие, а иногда и едущие впереди люди «ташахус» налетают на вас и требуют, чтобы вы отвернулись лицом к стене и закрыли глаза, что встречные персы и делают, иначе их побьют. Для европейцев это не обязательно, хотя нахалы персы иногда и от них требуют того же. Это означает, что едут важные барыни. По улицам шумно; но мимо вас следуют тихо или сеиды, потомки пророка, или женщины, выглядывающие из-под своих одеяний, «чадер», какими-то мумиями; но если персиянка хорошенькая и притом не видно около мусульман, то зачастую она откроется, чтобы показать свои всегда начерненные глаза.


Бакалейщики

Потолкавшись по улицам, вы, конечно, заглянете из любопытства и на базары. Тут тоже много оригинального. Базары, как я сказал раньше, — это крытые коридоры, освещаемые сверху из отверстий, с открытыми лавочками по сторонам. В этих коридорах торговля ведется, так сказать, по однородности продаваемых товаров. Вот вам длинный коридор все с лавочками медных изделий: от него вправо идет коридор с лавочками серебряков, золотых и костяных изделий; там коридор башмачников; далее коридор с персидскими материями, коврами и т. д. Но самая интересная часть базара — это коридор с лавочками, в которых варят кушанье; это, так сказать, обжорный ряд. Персы подходят к лавочке и, не входя в нее, суют деньги продавцу; им накладывают в чашку или на «лаваш» — хлеб — требуемое кушанье, которое они тут же и поедают, стоя или сидя на корточках у лавки. При этом я должен сказать, что персы все едят руками, без ножей и вилок, даже жидкие кушанья они забирают согнутым кусочком лаваша, т. е. персидского хлеба, который печется тонким блином в один-полтора арш. длины.

По всем этим базарам толкотня еще большая, чем на улице, потому что чрез них проходят караваны с верблюдами и лошаками. Женский пол, закутанный в чадрах, толчется более там, где имеются материи и серебряные изделия, — тут и торговцы более солидные. В каждой лавчонке можно увидать важно сидящего на своих пятках перса, курящего кальян; он при вашем приближении только спросит: «Чи сааб михает?» — «Что барину нужно?» — и только после вашего требования поднимется. Есть еще интересный базар, где сбивают и продают вату, ватные одеяла и подушки. Разбивка ваты производится струной, натянутой на довольно неуклюжем инструменте, по которому бьют деревянной колотушкой, отчего струнка издает печальный звук и дрожанием своим разбивает вату.


Чесальщик хлопка

На базарах торгуют только до сумерек, а на ночь поперек их привязывают веревки или цепи, по которым сторожа пускают на подвижном кольце собак, и тогда этим местом никто не смеет проходить.

Когда смеркнется, то масса народа ходит с бумажными фонарями, так как улицы редко когда освещаются, а некоторые и совсем не освещены.


Семейство с фонарем

На улицах и на базарах европейцы иногда увидят оригинальные способы перевозки людей и грузов «тахтераван» и «кеджеве», о которых сказано в предыдущей главе.

В городе — одна только очень хорошая мечеть, а другие далеко не взрачны. Есть — дворец, арсенал, больница, медерсе, казармы, полиция, гауптвахта, караван-сараи, но о всем этом скажу другой раз в отдельности.

Не могу при этом, к сожалению, умолчать, что от здания Русской Императорской миссии, где был убит в 1829 году А. С. Грибоедов, ныне не осталось и камня на камне, а помещение нынешней русской миссии выстроено в новом месте.

Следующий ОЧЕРК III-й.

Автор Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-шахе с 1882 по 1888 г. — СПб., 1897. (Мисль-Рустем — псевдоним Меняева, одного из инструкторов Персидской казачьей бригады). Фото А. Севрюгина. Составитель rus-turk. Источник.

Электронное СМИ «Интересный мир». 14.11.2013