Home 1 Туризм 1 Пакистан – страна чистых

Пакистан – страна чистых

Иной раз задумаешься, какие государства бывают на свете, и диву даешься. Островные, материковые, государства-города… Причудливей всего, как по форме, так и по содержанию, похоже, получается со странами, которые образовались не в процессе истории, а в силу людской воли (хотя это тоже история). Как правило, это бывшие колонии, и Пакистан – одно из самых любопытных образований.

Пакистан – искусственно созданная страна для мусульман с искусственным названием. Его придумало несколько человек, а создал фактически один. Это страна, две части которой ранее отстояли более чем на 1600 км друг от друга. Это страна, которая половину своей истории находилась под властью военных диктаторов. Это страна, до сих пор не имеющая четких границ и грозящая развалиться из-за внутренних проблем. Это страна, в которой есть государство в государстве. Это страна, принявшая участие в создании движения «Талибан» и нынче борющаяся с ним. Наконец, это единственная в мире мусульманская страна, обладающая ядерным оружием (по сведениям автора публикации на апрель 2011 г. — прим. ред.).

1.

Поездка в Кашмир к Нанга Парбат началась с обмена валюты. В выходной в Исламабаде и Равалпинди, который местные называют просто «Пинди», банки закрыты, работает только ряд обменников, да и то надо знать места. Наш обменник находился на задворках банка, в глубине двора-колодца жилого здания. У входа в банк четыре человека – охранники. Двое из них в униформе и с автоматами, а вот еще двое мне совершенно не понравились.

Одеты они были в традиционную пакистанскую одежду когда-то белого цвета, в руках помповые ружья, и лица настолько напряженные, что, похоже, стрелять начнут, не задумываясь, – только повод дай. Да и ружья, судя по потертостям, вмятинам и рябым дулам, в деле бывали не раз. Я даже не рискнул фотокамеру достать, Ксюша пыталась незаметно сделать из машины кадр мыльницей, но ничего не вышло.

2. Не охранник банка, но выражение лица похожее. Снято в пригороде Исламабада.

С этого момента в голове занозой засела мысль о том, в какую же задницу нас занесло. Мысль эта не покидала пределы головы все время ее, головы, пребывания в Пакистане. В дальнейшем в воображении страна как бы разделилась на две части – равнинную и горную. Во втором случае проблем почти никаких не возникло, а вот в первом… Эти ощущения трудно описать.

Перво-наперво при попадании в средний по размеру город Пакистана (за редким исключением) начинаешь испытывать психологический дискомфорт – по улицам ходят одни мужчины, причем в одинаковых одеждах. Не то что я вообще жить не могу без женщин, но когда в городе с населением 140 тысяч за день попадается 3-4 женщины, да и то закутанные и замотанные, это странно. При этом народу полно – Аллах не запрещает торговлю, и улицы небольших городков зачастую представляют собой базар – вдоль дорог сплошные лавки, соответственно, много покупателей.

Но все – мужики! Женщины сидят дома, если же надо выйти в магазин, то в сопровождении мужа. Если вдруг доведется встретить женщину одну на дороге (как правило, в сельской местности), она останавливается, плотнее закрывает лицо и отворачивается, ждет, когда пройдешь.

3. Женщины с постоянно открытыми лицами ходят лишь в некоторых районах страны.

В европейского склада голове появляется мысль: «Что-то тут не так!» Конечно, все понятно, ислам, чадра, хиджаб и т.д. Но все же, все же… Интересно, каково самим мужчинам-пакистанцам чисто психологически? Ведь среднестатистический пакистанец всю свою сознательную жизнь видит очень мало женских лиц (жена не в счет, ты бы еще мать вспомнил!). А женщинам? Открытое лицо женского пола испытывает на себе влияние десятков, а то и сотен мужских взглядов. А если уж голова открыта целиком…

Стоило бы узнать у психологов, насколько такая вот однобокость способствует социальной напряженности. Кстати, любопытный факт: в Пакистане запрещена целая куча интернет-ресурсов, однако доступ к порносайтам не заблокирован. Предугадывая затаенные усмешки, – проверял не сам.

***

Поменяв деньги (Меняла: «Вы очень хороший человек!» — Еще бы, столько валюты обменять!), едем дальше. Поселения становятся беднее, дорога хуже, горы – выше. Путь лежит через Кохистан, потом по границе со Свободным Кашмиром и далее в Кашмир, в так называемые Северные территории. С самого начала наш постоянный спутник – вездесущая серая пыль, которая почти повсюду. Пропадает она высоко в горах или возле рек, да и то в зависимости от местности, а в некоторых местах достигает такой густоты и толщины, что ноги погружаются, как в воду, по щиколотку.

4. Продавец кукурузы в пыли у дороги. На заднем плане видна женщина (с мужем и ребенком).

***

Следующее странное ощущение – многим пакистанцам нечего делать. Часто в городах, деревнях и даже вне населенных пунктов встречается такая картина: сидят пять-шесть мужиков на обочине в пыли или на камнях и просто рассматривают проезжающие машины, почесывая бороды. Как они сюда пришли? Что делают, когда на улице дикая жара, а до ближайшего селения минимум несколько километров? У них с собой ни сумок, ни еды, ни питья. Складывается ощущение, что все чего-то ждут. В горных деревнях такого нет – там жители обоих полов вкалывают в полях, как папы Карлы.

Третье странное ощущение – невозможно понять отношение пакистанцев. С Ксюшей бесполезно – на нее все мужики пялятся до болей в глазах, и проблем с угадыванием мыслей нет. Со мной же, кто предупредительно вежлив, кто настороженно исподлобья посматривает, кто, наоборот, стремится подойти пожать руку и сказать: «Hello». Последнее из любопытства, так как многие иных слов, кроме «здравствуйте», не знают. Понять отношение не получается, и от этого расслабиться не удается.

5. Улица городка в предгорьях. Найдите хоть одну женщину.

И вот едешь то по дорогам, то все чаще по бездорожью, и думаешь: отчего да почему, да по какому случаю…

Пакистан, как страна, появился всего 63 года назад (на момент написания статьи на апрель 2011 г. — прим. ред.), когда британцы освободили Индию, разделив ее на два доминиона: собственно Индию и Пакистан, который своим существованием обязан нескольким людям. В 1930-х годах кое-кто из мусульманской интеллигенции высказывал идею, что было бы неплохо, чтобы индийские мусульмане жили в своем собственном государстве.

Назывались и регионы Британской Индии с преобладающим мусульманским населением. Это Пенджаб (Панджаб), Кашмир, Синд, Северо-западная пограничная провинция, Белуджистан и Бенгалия. Из первых шести и сложилась аббревиатура «Пакистан», (слово искусственное, но со смыслом: «паки» на урду значит «чистые», то есть Пакистан дословно — «страна чистых»), эти области в 1947 году образовали Западный Пакистан, а Бенгалия стала восточной провинцией.

Западный и Восточный Пакистан были отделены друг от друга более чем полутора тысячами километров индийской территории, сообщение между ними было возможно либо по воздуху, либо по морю. По суше – слишком проблематично из-за плохих отношений с Индией. Впоследствии в результате войны с Индией и национально-освободительного движения (одна из причин – бенгальцы не хотели говорить на урду) Бенгалия стала суверенным государством под названием «Страна Бенгалия» или Бангладеш.

Но это было потом, а поначалу высказанная в 1930-х годах мысль так бы и повисла в воздухе, если бы не один человек, которого в Пакистане называют Каид-и-Азам – отец нации. Это Мохаммед Али Джинна (в фамилии ударение на последнем слоге). Найти портрет отца нации легко – то ли из-за переизбытка патриотизма, то ли из-за недостатка фантазии дизайнеров, изображение Джинны присутствует на всех купюрах.

6. Например, сто пакистанских рупий.

Благодаря политическому чутью, желанию и воле этого человека мусульмане Индии получили собственное государство. И это не преувеличение. Дело в том, что большая часть индийских мусульман не задумывалась вообще о создании государства. Для них вся Индия была родиной. Кроме того, улемы – богословы, под влиянием которых находилась значительная часть мусульманского населения, усвоили ряд догм времен Средневековья, слепо в них верили и вели за собой паству. Одна из господствующих этих догм – панисламизм.

Другими словами, по мнению улемов, ислам должен распространяться во всем мире, и ни в коем случае его нельзя запирать в рамки одного государства. Поэтому идея Джинны о создании мусульманского государства была встречена в штыки на всех уровнях – против создания Пакистана были британцы, которые в свое время объединили в Индию около 600 княжеств, против были индийцы, против были собственно мусульмане, за исключением немногочисленной интеллигенции.

О том, как Джинне фактически в одиночку удалось убедить третьих и первых и политически переиграть вторых, написаны целые книги — Мохаммед Али Джинна был гениальным политиком. К сожалению, через год после образования страны он умер, его преемник и последователь был убит, и Пакистан, замышлявшийся Джинной исключительно как демократическое государство, неудержимо стал превращаться в исламскую республику, то есть с исламом в самом жестком его проявлении.

При этом фундаменталисты сделали из Джинны икону и предпочли забыть, что отец нации ел свинину, пил алкоголь, брил бороду, избегал ходить в мечеть и едва знал на урду несколько фраз. Да что там, политический противник отца нации Махатма Ганди помнил наизусть куда больше высказываний из Корана!

7. Отец Пакистана.

Фактически Мухаммед Али Джинна выпустил джинна из бутылки: радикально настроенные исламисты наконец поняли, как хорошо жить в своем отдельно взятом государстве, перестали в насмешку над отцом нации называть страну На-Пакистан (дословно «страна нечистых»), начали рваться во власть, и демократы ничего не могли с этим поделать.

Если бы Джинна, обладавший огромным авторитетом среди мусульман Индии, прожил еще несколько лет, страна, возможно, пошла бы по демократическому пути развития, но…

После смерти Джинны и его последователей последовали политическая чехарда, неурожай, народные волнения – и к власти пришла армия. Впоследствии так и пошло: период диктатуры сменялся периодом демократии, когда свою голову поднимал в том числе исламизм, и вновь у руля становился очередной генерал, отменявший действие конституции и запрещавший политические свободы. Демократия заканчивалась, но и исламистам приходилось несладко.

Получалось так, что армия играла консолидирующую роль – при демократах некоторые районы Пакистана начинали задумываться об автономии (Белуджистан до сих пор хочет стать отдельным государством, а пуштуны в Северо-западной пограничной провинции хотят собственное государство Пуштунистан), и военные такой сепаратизм быстро сводили на нет.

Все бы хорошо, но через несколько десятков лет, после очередного государственного переворота во главе государства встал Мохаммед Зия-уль-Хак, диктатор, запретивший все политические и прочие свободы и сделавший Пакистан полностью исламской страной с помощью политической партии исламистов.

8. Зия-уль-Хак. Фото найдено в сети

Это шариат вместо конституции, публичные порки и повешения, сведение женщин до уровня предметов домашнего обихода (например, появление на людях без чадры официально считалось преступлением, в суде свидетельские показания двух женщин приравнивались к показаниям одного мужчины) и т.д.

Именно в годы правления Зия-уль-Хака число медресе в Пакистане возросло на порядок, упор в них делался на воспитании учащихся в традициях радикального ислама. Именно в этих медресе обучались будущие талибы, именно через Пакистан США поставляли оружие в соседний Афганистан для борьбы с советской агрессией, в Пакистан вкачивались американские деньги, и потому диктаторский режим Зия-уль-Хака цвел пышным цветом – Вашингтон, а следовательно, и все остальное мировое сообщество закрывали глаза на все, главное переиграть СССР. Глаза закрывались даже на разработку Исламабадом ядерного оружия.

(Наследие советско-американских поставок оружия в регион налицо до сих пор: много раз доводилось видеть военные заставы, где у половины солдат американские М-16, а у другой половины автоматы Калашникова.)

Все это «счастье» закончилось совсем недавно – то ли гайки слишком сильно закрутил диктатор, то ли политическая обстановка в мире стала меняться, но в 1988 году самолет, на котором летел Зия-уль-Хак в чистом небе и при хорошей погоде, внезапно упал. Не помог намаз, который диктатор совершил перед вылетом, да и смерть была невеселой – в летевшем следом самолете сопровождения видели, как президентский лайнер внезапно начал то «клевать» носом вниз, то задирать его вверх. Продолжалось это около пяти минут…

9.

Самолет был американским и военным, черных ящиков на нем почему-то не оказалось, американо-пакистанская комиссия по расследованию причин катастрофы довольно быстро свернула свою работу. Невнятно сообщалось, что причиной стала техническая неисправность, но ряд фактов указывает, что имела место диверсия. До сих пор неизвестны ни заказчики, ни исполнители, которые вместе с Зией «уронили» в том же самолете и посла США в Пакистане и бригадного генерала американской армии. Останки Зия-уль-Хака похоронены в мавзолее на территории мечети Файсал.

***

Постепенно забираемся все выше в горы, и обилие машин с различными украшениями подходит к концу…

10.

…хотя когда они потом будут встречаться время от времени, это будет казаться праздником на пыльной однотонной дороге.

Вместо машин появляется совсем другое.

11.

Это другое, блея, время от времени полностью перекрывает дорогу, которая все продолжает ухудшаться – асфальт куда-то исчезает.

12. Овец, как правило, метят.

***

Еще из истории Пакистана настораживает то, что после смерти диктатора, партия исламистов из власти никуда не исчезла, действует она вроде как и сейчас. Впоследствии все шло заведенным порядком: демократические начинания в политике Пакистана неизменно заканчивались государственным переворотом, после чего к власти приходила армия.

Последним правившим генералом был небезызвестный Первез Мушарраф, который под влиянием очередных демократических веяний был вынужден подать в отставку. Исламисты активизировались не на шутку за время его правления. Стоит напомнить захват Красной мечети в Исламабаде и захват талибами долины Сват. Сейчас, после политических перипетий с громкими политическими же событиями типа убийства экс-премьер-министра Беназир Бхутто у власти находится демократическое правительство, однако, поговаривают, что недолго ему осталось.

***

В общем, сложная эта страна. И гора – цель наших устремлений – тоже опасная и непростая. И нам здесь будет нелегко. Вон уже внутренний перелет отменился, а ведь это только начало пути…

В следующий момент в лобовое стекло нашей машины следует мощный удар, сидящие впереди водитель и гид вскрикивают и закрывают лица руками, а по всему салону летят осколки…

***

К этому времени мы уже полностью покинули долинную зону и ехали по предгорьям, представляющим собой, как правило, огромные, похоже, лёссовые осыпающиеся холмы, дорога становилась все более трудной и опасной и шла то по одной, то по другой стороне холмов вдоль рек и порою на большой высоте над обрывами.

13.

Кое-где путь пролегал через огромные мощные осыпи, и возле одной такой пришлось остановиться. С выключением двигателя наступила почти полная тишина – стоявшие впереди несколько машин тоже не подавали признаков жизни, и люди возле них, задрав головы, смотрели вверх, туда, где над склоном кое-где висела пыль. Время от времени доносился рокот катящихся камней.

– Камнепад, – сказал Самандар Хан, – придется подождать.

Мы выбрались из машины и присоединились к группе вверхсмотрящих. Внезапно один из них указал пальцем вперед. По камням (дорога через осыпь не асфальтовая, это укатанные бульдозерами камни), по которым и до двадцати км/ч не разгонишься, с той стороны осыпи мчался микроавтобус. Скорость его для этого участка была запредельной – видно было, как тряслись и вибрировали на булыжниках колеса, и как швыряло пассажиров на сиденьях. Водителю приходилось показывать класс – машину раз за разом заносило и грозило то выбросить вверх на склон, и тогда бы она наверняка опрокинулась, то вышвырнуть с обрыва. Однако водитель справился, и на этой стороне мы встретили его восхищенными криками.

Еще через несколько минут движение камней на склоне стихло, и мы решили поехать – медленно и осторожно. Медленно и осторожно это продолжалось до половины пути, а затем летящий сверху осыпи булыжник размером с хороший кулак ударил в лобовое стекло. Булыжник падал наперерез движению машины и потому, врезавшись в стекло по касательной, полетел дальше. Пройди машина еще несколько сантиметров вперед, камень попал бы внутрь салона сбоку и убил бы водителя, да и Самандар Хана впридачу. Ехали бы еще чуть быстрее, булыжник словили бы мы с Ксюшей.

Несмотря на касательное движение, удар был очень сильным – грохнуло, как из пушки. Стекло выдержало только потому, что столкновение пришлось на самый край – в место где кончается стекло и начинается рама. Тем не менее осколки разлетелись по всему салону.

Первая реакция водителя была ногой по тормозам. Самандар Хан, напротив лица которого теперь красовалась вмятина с трещинами, будучи в состоянии шока, открыл дверь и вышел из машины. В этот момент вновь послышался рокот камней.
– Назад! – заорал водитель. Заорал он это на урду, но мы почему-то поняли его без переводчика. Самандар впрыгнул в салон, и в ту же секунду машина рванула с места. По насыпи мы промчались со скоростью километров восемьдесят в час, с лихвой перекрыв рекорд микроавтобуса. Остановились, вышли, и нас тут же окружили местные, изумленно восклицая и соболезнуя.

14. Хороший был камушек. На заднем плане угадывается радостное лицо Ксюши.

15. Та самая осыпь, вид с обратной стороны. Над склоном все еще висит пыль.

Я вытащил из рюкзака предусмотрительно захваченный скотч, и под внимательными взглядами собравшихся мы с водителем заклеили трещины, поскольку при любой встряске из них продолжали сыпаться осколки. Еще минут двадцать пришлось потратить на сбор осколков с сидений.

16. Наш водитель в момент отдыха над обрывом над рекой. Похож на грача.

***

Машина заезжала все выше – предстояло выбраться на перевал Бабусар (4600 метров) и спуститься вниз, в засушливую долину Инда. Через этот перевал во время одной из попыток восхождения к Нанга Парбат проходил величайший из альпинистов Райнхольд Месснер. Вот что он пишет по этому поводу:

«В 1978 году Каракорумское шоссе – дорога, проложенная китайцами через долину Инда, – была все еще закрыта для иностранцев, поэтому мне выдали разрешение на проезд через Каганскую долину. Из Равалпинди мы на микроавтобусе добрались до Балакота, откуда оставалось еще сто миль до перевала Бабусар и затем неделя пешего пути до базового лагеря Нанга Парбат. Путь через Каганскую долину не очень легкий из-за множества перевалов, кроме того, у района дурная слава, здесь орудуют банды грабителей».

Банды грабителей запросто могут орудовать и сейчас – дорога проходит вдоль территории очень неспокойного государства в государстве Азад Кашмир – Свободного Кашмира, однако лавин на нашем пути не было – не время для них в октябре. Кроме того, с 1978 года какое-то подобие дороги пакистанцы построили – мы добрались до начала трека за два дня после выезда из Исламабада. Правда, если идти к базовому лагерю, который описывает Месснер, понадобится около пяти дней.

Зимы по южную сторону Бабусара очень суровые, даже сами кашмирцы стремятся перебраться в другие районы. Дело в том, что сюда еще доходит муссон с Индийского океана и связанные с ним прелести. Зима длится порой до восьми месяцев, а снега выпадает столько, что местные жители все это время не могут выйти из домов, где живут вместе со скотиной, подкармливая животных сеном, которое сумели собрать за оставшиеся четыре месяца года. Дома специально строятся с крышами в виде пагод, чтобы снег не накапливался, иначе крыша не выдержит.

17.

Чем выше забираемся, тем безжизненнее холмы и тем беднее деревни. Под поля можно использовать только склоны, и кое-где они идут террасами, как в Непале…

18.

Пустота и отсутствие растительности поражают. Ощущение, что эта местность не пригодна для жизни в принципе.

19. Вид на окрестности с одного из перевалов.

И все же люди как-то отвоевывают жизненное пространство. Для кого-то это – родина, которую он ни на что другое не променяет.

20. Вроде бы морщинки на середине холма.

21. Для кого-то в этих морщинках вся жизнь. Поля ярусами и дом.

22.

Впрочем, с другой стороны перевала тоже нелегко. Снега выпадает меньше, потому что территории, лежащие непосредственно за Нанга Парбат, находятся в так называемой области дождевой тени, и потому в долине Инда и окрестных горах такая сушь, что селиться можно только вдоль берегов рек, иначе каюк. Впрочем, все это нам предстояло испытать на собственной шкуре, а пока мы все ближе подбирались к перевалу Бабусар, переехать через который стоило быстро, пока не наступила горная болезнь.

23. Горное озеро.

24. Ближе к перевалу появляются заснеженные 5-тысячники. У них нет названий, на многие не ступала нога человека.

25. Недалеко от перевала Бабусар. Горы Азад Кашмира.

Автор Сергей Бойко. Источник.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора статьи.

Электронное СМИ «Интересный мир». 11.07.2013