Home 1 Техника 1 Аварийная посадка

Аварийная посадка

Фотограф и путешественник Илья Степанов не только выжил при падении самолета, но и снимал всё происходящее на фотокамеру. Он упал с высоты почти 4 км. Авиакатастрофа (или сдержаннее – аварийная посадка) произошла из-за отказа двигателя самолета. Читайте трагический репортаж Ильи Степанова:

АВАРИЙНАЯ ПОСАДКА

или

КАК МЫ ВЫЖИЛИ В АВИАКАТАСТРОФЕ

Внезапная тишина в салоне самолета, только свист ветра за бортом и голос диспетчера по громкой связи: «До аэропорта Савино 10 км, ваша высота 3900». Мишка рядом проснулся и сразу спросил: «Почему так тихо и не крутится винт?» – Я посмотрел. Лопасти действительно неподвижны, и выглядит это жутко. Короткое сообщение пилота диспетчеру: «У нас остановка двигателя» — дает нам понять всю серьезность ситуации. Потом встревоженный голос Саши: «Оденьте как можно больше одежды и шлемы — приготовьтесь к аварийной посадке…»

Ранее, этим же утром. Выезд затемно из Чебоксар, привычное прибытие в аэропорт Йошкар-Олы, где нас встречает заспанный охранник и его пес Граф. Немного времени на заливку топлива и укладку вещей в самолет. Наш пилот и хозяин самолета Николаич, или как мы его еще зовем, Вождь торопится, убегает оформлять бумаги на взлет.

Рядом с нашим ангаром стоят старые авиадинозавры А-2 с выдранными моторами и рваными перкалевыми крыльями. Они наполовину утопают в сухой осенней траве, которую колышет свежий утренний ветер — все это кажется декорацией к ретро фильму. Наша «Цесна-182» – миниатюрная, одномоторная неплохо смотрится на этом фоне.

Возвратившийся Вождь дает команду на слив отстоя — мы покорно расстегиваем ширинки. Следующая возможность полить травку, а тем более ее удобрить, представится не ранее, чем через 8 часов в Новокузнецке, если повезет и будет попутный ветер, или раньше в Омске, где придется сесть на дозаправку. А конечная наша цель – Шерегеш-горнолыжка в Кузнецком Алатау, где мы давно мечтали покататься, и куда выехали уже поездом четверо наших приятелей. Нас тоже четверо – пилот Николаич, его десятилетний сын Мишка, Саша Обожгеев (тоже бывший летчик) и я.

Диспетчер по радио дает добро на взлет, и уже скоро мы любуемся игрушечными домиками и игрушечными машинками, бегущими по игрушечным дорожкам. Правда недолго — чуть выше непроглядная облачность, а потом яркое солнце и безбрежный океан облаков…

Хватаюсь за камеру и снимаю то фото, то видео — Canon 5D позволяет это делать.

Мишка тоже немного полюбовался, а потом завалился спать. Так прошло часа два — под мерный шум мотора и разговоры нашего пилота с диспетчерами по радио, мы уже где-то над Уралом.

Внезапная тишина, я вижу неподвижные лопасти пропеллера, слышу сообщение об отказе двигателя — и в мозгу включается какой-то страшный счетчик, отсчитывающий теперь время, то ли до конца жизни, то ли до некоего момента «Х», после которого — неизвестность… Странное ощущение — я знаю, что мы падаем, но как-то довольно долго и плавно, это мы планируем. Да… 10 километров до Савино нам точно не дотянуть, мы уже в облаках, и вокруг не видно ничего, кроме серой мглы. «Под вами город, прямо по курсу завод» (как потом оказалось, пороховой) — сообщает диспетчер.

Нам не видно ничего, кроме капель воды, бьющих о стекло — тут еще и дождь! Неожиданно облака остаются где-то высоко над нами и становится видно, что мы уже не планируем, а стремительно несемся к земле. «Семь километров до Камы, за ней вспаханное поле, на него можно попытаться сесть, доложите о ваших планах» — ровным голосом спрашивает диспетчер. Теперь мы видим все: и город, и завод, и Каму — все гораздо ближе, чем нам хотелось бы. Нет даже намека на панику, все встревожены, но заняты делами: мы с Мишей уже надели верхнюю одежду и горнолыжные шлемы, третий шлем я протягиваю Саше, но он не торопится его надевать – у него на голове наушники, так же как и у Николаича. «Не дотянем до того берега» — тихо говорит Вождь. Саша рядом с ним проверяет ремень безопасности, хотя какую безопасность может обеспечить ремень в этой ситуации, я не знаю. Хотя кажется, что самолет уже неуправляем, Вождь делает резкий крен вправо, в сторону от реки — под нами множество домов, деревьев, машин. Счет идет на секунды, самолет как-то странно покачивается. Видимо, уже не хватает инерции, скорости или чего-то еще для стабильного движения. Во всем том хаосе, что под нами, Николаич, видимо, инстинктивно находит автодорогу. И хотя видно, что по ней проехала машина, видимо, это единственный для нас шанс выжить. Миша опустил голову к коленям и накрыл руками. Я снимаю последние секунды видео и прячу камеру в кофр, мужики впереди полностью сосредоточены на посадке…

Что чувствовал каждый из нас в этот момент — Бог знает! Я, человек достаточно спокойно относящийся к религии, мысленно несколько раз за эти секунды обратился к Нему. Это не было молитвой — я просто повторял Его имя.

До земли остаются десятки метров, но вдруг мы совершаем еще один маневр и уходим от автодороги. Как потом рассказал Николаич, в последний момент он увидел стоящего на дороге человека, который нас, похоже, даже не видел и не слышал. Сначала резкие чирки задетых веток, и в то же мгновение сокрушительный удар шасси об дерево — наш самолет делает немыслимый кульбит через правое крыло, которое само при этом разлетается на куски. Не слышу треска, не слышу криков — я расстаюсь с реальностью…

Удивительная штука – сознание. Отключается в самое интересное время и я не вижу, как разлетается на куски наш самолет, льется на снег и на нас керосин, где лежат мои товарищи, и как сбегаются люди. Потом мне сказали, что меня выбросило через развалившуюся стенку фюзеляжа, и я несколько минут лежал на спине с закрытыми глазами, судорожно хватая ртом воздух. Миша, как ни странно, сознания не терял и, похоже, отделался легче всех — только хромал и ссадины на лице, зато он был весь мокрым от керосина. Конечно, нас обоих спасли шлемы – на них остались явные следы удара, а в наших головах только легкое сотрясение мозга, которое, говорят, пройдет через пару недель. Гораздо хуже пришлось остальным членам нашего экипажа. Когда я очнулся, то увидел, как Николаич вытаскивает вместе с помощниками, водителями проезжавших мимо машин, зажатого между креслом и приборной доской Сашу. В крови были оба, но Николаич еще держался, а Саша был уже без сознания и лежал с сине-желтым лицом.

Вокруг уже было полно народу – МЧС, скорая помощь. Пожарники начали заливать все пеной, но почему-то люди в форме не спешили нам на помощь, а, в основном, активно общались по телефонам. Видимо, докладывали начальству. Так Николаич с добровольцами сами и выковыряли Сашу, погрузили на носилки и довезли до машины Скорой. Люди в военной форме все бегали и узнавали: наши фамилии, откуда мы, — и все докладывали, докладывали…

С радостью обнаруживаю возле себя кофр с фотиком и пытаюсь делать какие-то дежурные кадры. Кружится и болит голова, меня шатает, в груди что-то при движении похрустывает, но боли нет, половина лица в крови.

Наша, разбитая вдребезги птица, уже полностью залита пеной и видимо уже больше никогда не взлетит. Вокруг хозяйничают какие-то органы дознания, воняет керосином, слышен звук садящегося вертолета. Полное ощущение съемок фильма-катастрофы. Наконец нас всех увозят в ближайшую МСЧ №144. Там нас наконец избавляют от воняющей керосином одежды, дают какие-то таблетки, делают уколы, бинтуют и промывают раны.

Мне все твердят, что в рубашке родился и тут же ведут на допрос, как самого уцелевшего. Потом допросы будут продолжаться еще несколько дней — с утра и до вечера. Шутка ли — ведь мы грохнулись в 100 метрах от ворот Порохового завода. Репортажи по теле и радио, заметки в газетах — всего этого мы не видим, об этом нам сообщают по телефону друзья. Корреспондентов к нам не пускают все те же следователи. Мы трое – Вождь с сыном и я — лежим в одной палате, а Саша — в реанимации. Похоже, основной удар самолета о землю пришелся на его место, он потерял 5 литров крови, сломал обе ноги и руку, ремень безопасности похоже сыграл не лучшую роль — произошел разрыв селезенки, поджелудочной железы. Ко всему этому еще потом добавились почечная недостаточность, осложнения с печенью и сотрясение мозга. С момента падения он так и не пришел в сознание, ему сделали уже несколько операций. Будем надеяться на лучшее…

Удивительно, кроме следователей и наших знакомых, нас навещают те самые люди, которые помогали нам на месте падения! Хотя чему тут удивляться — простой человеческой доброте? До чего же мы дожили, если это воспринимаем, как нечто особенное! Люди приносят нам еду и фрукты, журналы и детские книги для Мишки. Спасибо за все, Люба, ее сестра и Александр из Перми!

Ну, раз уж начал благодарить, буду продолжать: всех медиков, что нас лечили, врача Николая Егорыча, Серегу Чудинова и Валеру Демакова.

Вот и вся история: с одной стороны грустная, с другой… не это ли тот случай, когда Бог ли, случай ли нас приласкал и, упав с высоты почти 4 км, мы остались живы.

Все-таки, у этой истории трагичный финал — Саша Обожгеев умер.

Наши соболезнования родным и близким… На похоронах было много народу. Его любили и ценили многие люди.

Прощай, Саша!

Таким мы его будем помнить…

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Александр Обожгеев

Автор Илья Степанов. Источник.

Дорогие друзья и читатели! Проект «Интересный мир» нуждается в вашей помощи. Помочь можно ЗДЕСЬ.

При возможности мы помогаем людям побывать в интересных местах, описанных в нашем журнале. В первую очередь это относится к местам, в которых побывали мы сами. Открывайте раздел «Туризм», читайте и выбирайте! Для чего и как мы это делаем, написано в нашей статье «Живите интересно!».

Электронное СМИ «Интересный мир». 14.06.2013